Две старушки жили на чердаке в центре города, две маленькие скрюченные старушки. Иногда одна из них трясущейся рукой наносила на губы мазочек помады, припудривала щёки и запинающимся голосом произносила, уставясь в пол перед собой: — Может, поцелуешь меня разок? Вторая подходила поближе, но не осмеливалась взглянуть на губы в красной помаде и на розовые напудренные щёки и бормотала: — Ну давай. И целовала, но по большей части промахивалась и клевала в щёку или даже в ухо. А временами другая, натянув коротенькую юбчонку и подбоченившись, прикрывала глаза и говорила: — Если бы ты сейчас могла обнять меня и подумать, только подумать: «Я люблю тебя…» И первая бормотала: — Ладно. И дрожащими пальцами вцеплялась в плечи другой старушки. По большей части это случалось с ними днём, когда лучи полуденного солнца проникали в оконце на крыше, и на их чердаке становилось тепло. Они никогда толком не знали, как полагается заканчивать подобный поцелуй, и обычно говорили: «Спасибо тебе» или «Это было очень любезно с твоей стороны», и расходились по разные стороны стола. И пока они так сидели, наступал вечер, и они не произносили ни слова, лишь тогда в полной мере ощущая, насколько сильно они любят друг друга. «Очень, — думали они. — Очень». Они могли бы сказать друг другу об этом. Но им казалось, что о таких вещах лучше молчать и смаковать переживаемые ощущения в тишине. Смаковать переживаемые ощущения — вот что они находили самой восхитительной вещью на свете.   Тоон Теллеген. «Две старые старушки»